Юрий Стоянов: «Ненавижу клей – во втором сезоне «заставлю» героя сбрить усы»

Фото: ТНТ
Новый комедийный сериал на ТНТ «Адаптация» про то, как американский шпион внедрился в «Газпром». Сыгравший в нем роль главы отделения ФСБ рассказал, чем отличаются американские и русские актеры.

– Как вы относитесь к вашему герою, подполковнику Евдокимову? Нравится ли он вам как человек?

 

– К счастью, с подобными людьми я в жизни не встречался. Подполковник Евдокимов – человек с несложившейся судьбой. Мне нравится, что он живой, неоднозначный, со своим внутренним фокусом: со своей правдой, болью, чувством юмора – непоказным, не остро проявляющимся. Природа его чувства юмора отличается от природы чувства юмора других людей, потому что когда у тебя власть – любая полушутка становится полноценной шуткой. Этот человек знает обо всех чуть больше остальных. А когда ты владеешь тайной каждого, всеми скелетами в шкафу, это придает силу и уверенность.

 

–Трудно ли было вжиться в роль подполковника ФСБ? Какие были нюансы?

 

– Человек должен быть интересным, таким же, как я, как вы, как он, но с той лишь разницей, что у него другая работа. А дальше надо понять, в чем заключается эта работа, почему он этим занимается: в чем его беда, в чем его боль. Я понял, что боль подполковника Евдокимова в том, что жизнь не состоялась. В том, что он сидит в этом городке, даже в том, что у него есть власть. Внутри этой профессии он остался порядочным человеком: никого не предавал, не закладывал, не рвался к высоким должностям, выводил на чистую воду подонков. Он профессионал и внутри своей профессии честный человек.

 

 

– Почему вы вообще решили сниматься в этом сериале?

 

– На мое участие в том или ином проекте влияют сразу несколько факторов. Пообщался с режиссером, он тебе понравился, почитал сценарий, плюс компания, в которой ты будешь работать. Здесь все эти факторы совпали для меня идеально. Да, и если будем снимать второй сезон, то мы начнем с того, что я сбриваю усы. Я ненавижу клей, я ненавижу постиж в любом его виде.

 

– Как вы думаете, зачем сняли этот сериал? В чем его сверхзадача?

 

–В чем сверхзадача сериала, в двух словах и не скажешь. А третьего у меня нет. Не может автор, когда садится писать, думать о сверхзадаче. Его беспокоят очень простые вещи, связанные с отношениями людей: как они шутят, что они любят и ненавидят, что за среда, в которой они обитают. Из этого вырисовывается история.

 

– У вас получается достаточно трагичный по описанию персонаж, а вроде заявлена комедия. Не чувствуете диссонанса?

 

– В каком по жанру проекте я снялся? Получится комедия? А я нигде никого не смешил, нигде не комиковал, не плюсовал, не кривлялся и никого не старался развеселить. Если я поверю тем, кто говорит, что, оказывается, я снимался в комедии, значит, это действительно очень хорошая комедия. Когда смешно на площадке, аплодисменты после каждого дубля, значит, зритель переключится, или заснет, или пойдет намазывать бутерброд.

 

– И все-таки как тогда обстоят дела с юмором в этом сериале?

 

– В «Адаптации» очень странно проявляется юмор. Ни одна сцена не подчинена тому, чтобы насмешить. Например, есть блестящие американские комедии, есть тупые. Есть фильмы Данелии, а есть плохие кинокомедии. Вы сможете сказать, что «Осенний марафон» – это кинокомедия? Сейчас это называют драмеди, но не странное ли это определение, когда одновременно пишут: драма и комедия? В Советском Союзе для таких фильмов придумали термин «лирическая комедия».

 

– Каким был ваш юмор в «Адаптации»?

 

– Это будет не очень форматная история, но я сужу только по тому, что происходило в сценах с моим участием. Это всегда было очень мягко, никто не нажимал на газ, не форсировал. Чуть больше нюансов, чем принято в комедиях. Вообще, природа юмора – это многогранная история. Вот очень простой пример: бежит человек, поскользнулся, упал, долго подпрыгивая, пытаясь держать равновесие, а вы сидите в кафе и смотрите на это. Он падает. Смешно? Как правило, смешно, можно снять. Для меня история начинается с того момента, когда я понимаю, что, помимо смешного, ему еще и больно. Вот когда это вместе – это мой юмор.

 

– Как вы относитесь к американской культуре. Все-таки в сериале волей-неволей пришлось с нею взаимодействовать?

 

– Можно съесть котлету, а можно сделать гамбургер. Это очень серьезный вопрос, и здесь я не в тренде, я уважаю американскую культуру и обожаю американское кино. Но сейчас на эти темы не очень модно говорить. Хотя повеяло ветерком надежды.

 

– Как вы думаете, чем отличаются американские и русские актеры?

 

– Американский актер пришел на съемки, ему говорят: «Берешь поднос, идешь вот отсюда, доходишь туда, снимаешь фужер, ставишь его на стол и говоришь: «Ваше вино, сэр». Уходишь». Как правило, он все это делает блестяще, не задает никаких вопросов и бежит дальше сниматься. Русский артист берет этот поднос, точно так же несет, но только с внутренним монологом, который блестяще читается на лице: «Как же меня это все задолбало, бездарные режиссеры, я, который был предназначен играть главную роль в фильме. Сейчас подойду и какому-то бездарному уроду поставлю стакан. Чтобы он подавился! Вот, страна…» Вот разница в профессиональных подходах.

6780

Вернуться к списку всех новостей


Комментарии:
Перед тем как оставить комментарий, прочтите правила
Для того, чтобы оставить комментарий без регистрации необходимо заполнить форму, приведенную ниже
Ваше имя*:
Ваш E-mail:
Ваш комментарий*:
Введите числа с картинки:



А шампанское нынче модно охлаждать в футуристичных ледяных фигурах. (ФОТО) ...
  • Самое популярное
  • Обсуждаемое
Новости партнеров
Стиль жизни
Наверх